Честно? Когда нам задали прочитать «Маленькие трагедии» и написать это эссе, я закатила глаза так сильно, что, наверное, было видно из космоса. Пушкин, трагедии, 19-й век — ну что там может быть про меня? Я открыла электронную книгу только потому, что «надо» (это слово висело надо мной, как напоминание о домашке). Я готовилась скучать.

Но уже через полчаса я забыла, что готовилась к контрольной по алгебре.

Я наткнулась на «Пир во время чумы». И меня накрыло. Потому что вдруг я поняла: чума — это не про средневековье. Чума — это про сегодняшнее утро, когда я боялась идти в школу. И сидя где-то между Псковом и Витебском, в самом сердце тех мест, где Пушкин бродил и писал свои гениальные строки, я вдруг поймала себя на мысли: а ведь он здесь, рядом. Он смотрит на меня с этих же холмов...

У Пушкина люди пируют на улице, хотя вокруг смерть. Они знают, что риск велик, но они не могут уйти в свои дома и сидеть там в тишине. Им нужно быть вместе, им нужна музыка, им нужно заглушить ужас громкими разговорами. Председатель пира поет гимн чуме, называя её «царицей грозной». И признается: «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…». Я читаю это и думаю: боже, это же про нас, когда мы делаем что-то рискованное и глупое, но нам кайфово от адреналина. Это звучит безумно. Но это так узнаваемо!

В моей жизни тоже постоянно случается «чума». Это не болезнь в традиционном смысле. Это день, когда всё валится из рук. Когда кажется, что ты никому не нужна. Когда ссора с лучшей подругой совпадает с тройкой за контрольную и маминым разносом. В такие дни внутри поселяется липкий холодный страх. И знаете, что я делаю? Я не сажусь в тишине разбираться в себе. Я включаю музыку в наушниках на максимум — так, чтобы басы вибрировали в висках и заглушали всё, кроме ритма. Я захожу в TikTok и листаю ленту, пока не начинают болеть глаза. И знаете, что самое безумное? Лента после часа листания оставляет меня пустой. А одна пушкинская строчка — «Есть упоение в бою» — застревает в голове и не отпускает. Она как заноза, только приятная. Заставляет думать. Я пишу подружкам в чат, даже если мы в ссоре, потому что оставаться одной с этой «чумой» невыносимо.

Мы точно так же «пируем» во время своей эпидемии тревоги. Наш «пир» — это громкий звук, бесконечный поток информации, эти онлайн-тусовки, где мы делаем вид, что у нас всё круто. Мы пытаемся перекричать страх. И только прочитав Пушкина, я поняла: я не какая-то «поломанная» или «испорченная гаджетами». Люди всегда так делали. Они всегда боялись тишины, когда вокруг умирает привычный мир. Разница только в декорациях: у них — чумной доктор и телега с трупами, у меня — уведомление от классного руководителя и разряд батареи на 10%. А суть одна: мы не хотим смотреть в лицо тому, что нас пугает.

Пушкин не осуждает своих героев. Он показывает их людьми. Такими же живыми, как мы. И в этом для меня главный ответ на вопрос «Почему НАДО прочитать?»

Не надо, потому что «так велит программа». А стоит, потому что Пушкин — это зеркало. Читая его, я вдруг увидела себя: свои страхи, свою глупую попытку спрятаться от реальности в шуме, свою потребность в других, даже когда страшно. Это не школьная скучища. Это разговор через века. И знаешь, что в этом разговоре самое классное? Пушкин не поучает. Он не говорит: «Ай-яй-яй, не пируй, иди учи уроки». Он просто показывает ситуацию — и оставляет тебя с ней наедине. Как будто дает тебе право самой решать. И от этого доверия становится теплее. И ещё — ответственнее. Потому что, если Пушкин верит, что я сама разберусь со своей «чумой», значит, я правда смогу. Не сбегая в телефон, а просто проживая этот страх. По-человечески.

Он словно говорит мне: «Я знаю, каково тебе. Я видел это. Ты справишься».

Наверное, для этого и нужна настоящая литература. Чтобы ты понял: твоя «чума» — она общая. И осознание этого почему-то успокаивает. Не так страшно пировать, если знаешь, что за соседним столом — Пушкин, который всё понимает.

Лысова Агата Владимировна,

ученица 8 класса ЧОУ «Школа разговорных языков» (г. Нижний Новгород, Российская Федерация)