Маленькие трагедии Александра Сергеевича Пушкина, написанные в 1830 году, в Болдино, во время ссылки с сентября по ноябрь, в полной мере раскрывают художественную способность поэта пробовать различные жанры и стили. При этом, следует отметить, что автор не забывает задавать актуальные и сложные философские вопросы, выбрав для этого разные периоды истории человечества: Средневековье, Возрождение и Просвещение. Однако могут ли произведения «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», и «Пир во время чумы» иметь одну общую тему при использовании столь далёких друг от друга эпох? И, пожалуй, наиболее интересно было бы порассуждать о важности прочтения приведённого цикла.

Для начала следует определить темы и проблему каждой трагедии из цикла. Тема – это предмет изображения идеи, фундамент для формирования возникшей мысли, а проблема – это сложный ключевой вопрос, поднимаемый в произведении.

Так, рассматривая первое произведение цикла – «Скупой рыцарь», справедливо предположить, что затрагивается тема скупости одного из персонажей произведения. Действительно, жадным человеком в истории выступает Барон, обладающий и охраняющий шесть сундуков с золотом:

«О, если б из

Могилы

Прийти я мог, сторожевою тенью

Сидеть на сундуке и от живых

Сокровища мои хранить, как

Ныне!..»

Меньше всего он желает передать сыну Альберу в наследство, накопленные трудом сундуки, ведь тот может потратить их на веселье и плутовство:

«Я царствую... но кто вослед за мной

Примет власть над нею? Мой

наследник!

Безумец, расточитель молодой,

Развратников разгульных

собеседник!»

Альбер же, в свою очередь, является успешным в обществе рыцарем, но страдает от нехватки денег и скупости отца:

«А нынче что скажу? О, бедность,

бедность!

Как унижает сердцем нам она!»

В результате зарождается конфликт – противостояние мнений, – между отцом и сыном. И продолжается до тех пор, пока родственники не сталкиваются на дуэли за наследство, чем также Пушкин раскрыл проблему обесценивания жизни ближнего за материальные блага. Барон погибает после предотвращения дуэли Герцогом, но даже перед смертью продолжает восклицать о ключах для сундуков:

«... Где ключи?

Ключи, ключи мои!.»

А Герцог справедливо замечает в конце: «Ужасный век, ужасные сердца!». Ведь тогда, во времена Средневековья большую ценность имели богатство и статус, что ужасает как персонажа, так и автора. Таким образом, А.С. Пушкин одновременно закрывает конфликт произведения и раскрывает трагичность истории: ведь не намерения Барона сохранить деньги или желание Альбера жить безбедно привели к смерти, а скупые на любовь к близкому человеку сердца. Занимательно, что подобный средневековый конфликт нашёл отражение и в жизни поэта: Пушкин Сергей Львович мало общался с сыном и получал соответствующую реакцию, и только к концу жизни, в 1834 году, передал ему права на управление Болдиным. С этой точки зрения интересно перечитывать «Скупого рыцаря», где Барон и Альбер выступают как Сергей и Александр Пушкины, а Герцог – голосом разума поэта, понимающим, как поздно уже воззвать к любви эмоционально далёких друг от друга людей.

Вторая история цикла, называется «Моцарт и Сальери», в черновиках называлась «Зависть». Она в самом деле является, пожалуй, самой известной трагедией из цикла, так как написана, по одной из версий, о смерти великого композитора эпохи Просвещения Вольфганга Моцарта — отравление ядом руками другого известного композитора Антонио Сальери. Произведение также искусно затрагивает тему зависти одного человека к другому. Так, Сальери в первой сцене признается, что завидует славе Моцарта, ведущего разгульную и весёлую жизнь:

«Завистник. Я завидую; глубоко,

Мучительно завидую. — О небо!

Где ж правота, когда священный дар,

Когда бессмертный гений — не в награду

Любви горящей, самоотверженья,

Трудов, усердия, молений послан —

А озаряет голову безумца,

Гуляки праздного?.. О Моцарт, Моцарт!»

В течение первой сцены Сальери имеет различное мнение с Моцартом на тему таланта и исполнения такого высокого искусства, как музыка. Так, когда Моцарт приводит слепого скрипача, способного сыграть арию, то называет это чудом и смеётся, а Сальери находит в игре нечто презренное:

«Нет.

Мне не смешно, когда маляр негодный

Мне пачкает Мадонну Рафаэля,

Мне не смешно, когда фигляр презренный

Пародией бесчестит Алигьери.

Пошел, старик»

Следовательно, для Сальери талантливо исполнять высокую музыку способен далеко не каждый, для Моцарта – напротив, музыка подвластна каждому, и на основе столь разных взглядов завязывается конфликт. А затем приобретает трагический оттенок, ведь Сальери решается отравить друга, потому что не считает его достойным поднимать искусство. В это время он себя превозносит до избранного самой судьбой, остановить Моцарта, что отражает проблему внутреннего нарциссизма композитора, о котором он вскоре пожалеет:

«Судьбе моей: я избран, чтоб его

Остановить — не то мы все погибли,

Мы все, жрецы, служители музыки,

Не я один с моей глухою славой....

Что пользы, если Моцарт будет жив

И новой высоты ещё достигнет?

Подымет ли он тем искусство? Нет...»

Во второй сцене трагедии, перед смертью от отравления, Моцарт исполняет последнюю композицию перед близким другом «Requiem» (в переводе с латинского — «упокоение»), которая заставляет Сальери раскаяться и заплакать. После ухода Моцарта, композитор осознаёт эгоистичность своего поступка и создаёт мысленную цепочку, в которой гениальный человек не совершает злодейства, а если совершил — значит, он не гениален:

«Ты заснешь

Надолго, Моцарт! Но ужель он прав,

И я не гений? Гений и злодейство

Две вещи несовместные»

В этот момент можно подумать, что у Сальери рушится нарцисстический взгляд на мир, на свою избранность. Происходит трагедия не только в виде смерти гениального Моцарта, но и трагедия внутреннего мира человека, очень долго выстраиваемого трудом и усердием, но испорченного безумием зависти и славы. Не решённым остаётся конфликт произведения, так как вместо рационального выяснения вопроса один из оппонентов совершает настоящее преступление, из-за чего впоследствии страдает целая эпоха. Приведённая кульминация в трагедии остаётся актуальной как во времена Александра Сергеевича Пушкина, так и по сегодняшний день.

Третье произведение «Каменный гость» относится к эпохе Возрождения, что намекает на одну из самых мистических сцен цикла — возрождение духа командора в виде каменной статуи. Александр Сергеевич Пушкин, как известно, верил в приметы и гадания, и трагедия в приведённом произведении произойдёт как раз из-за неуважительного отношения к усопшим.

Главным героем истории выступает молодой человек безнравственного, аморального характера, не испытывающий угрызения совести за свои деяния. Чего только стоит его намерение провести ночь с девушкой Лаурой в присутствии мертвеца:

(Целует ее.)

Лаура

«Друг ты мой!..

Постой... при мёртвом!.. что нам делать с ним?»

Дон Гуан

«Оставь его: перед рассветом, рано,

Я вынесу его под епанчою

И положу на перекрёстке»

Он также, не раздумывая, по-настоящему оскорбляет могилу и статую убитого им на дуэли командора Дон Альвара, сообщая, что назначил свидание с вдовой покойника.

«Я, командор, прошу тебя прийти

К твоей вдове, где завтра буду я,

И стать на стороже в дверях. Что? будешь?»

Приведённое отношение Дон Гуана приводит к страшным, мистическим событиям в доме Дон Анны — вдовы командора, — и, пожалуй, кульминационная сцена трагедии является одной из самых жутких в цикле. Как бы противоречиво это не звучало– наиболее нравственным в ней выступает оживший Дон Альвар, так как главный герой не раскаивается в убийстве или в каких-либо своих деяниях, и вдова допускает возможность снова встретиться с Дон Гуаном, с убийцей любимого мужа:

Дон Гуан

«Когда ж опять увидимся?»

Дона Анна

«Не знаю.

Когда-нибудь»

Статуя приходит за Дон Гуаном, которому рано или поздно следовало ответить за свои грехи. Пожав руку, Каменный гость исчезает вместе с распутником, восстановив справедливость и избавив мир от такого падшего человека, как главный герой. Трагедия заканчивается восклицанием Дон Гуана:

«Вот она... о, тяжело

Пожатье каменной его десницы!

Оставь меня, пусти — пусти мне руку...

Я гибну — кончено — о Дона Анна!»

Проваливаются.

Итак, с одной стороны, смерть Дон Гуана вряд ли можно назвать трагическим событием, так как он безнравственный преступник, погубивший множество жизней, и конец произведения скорее является справедливым, нежели прискорбным, но с другой стороны, зачем бы тогда А.С. Пушкин сделал Дон Гуана главным героем? Ответ на самом деле прост: трагедия не всегда определяется как смерть или несчастье в жизни положительного персонажа, но и как безнадёжное положение отрицательного персонажа, вставшего только-только на хороший путь. Так, Дон Гуан, предположительно, смог по-настоящему полюбить Дон Анну в ту ночь, поэтому перед смертью восклицал её имя, однако тяжесть его поступков и злодеяний, как каменная статуя, заставили его провалиться в безвыходную пропасть. Таким образом, Александр Сергеевич Пушкин затрагивает тему безнравственной жизни человека, даёт понять, что жизнь может оборваться в самый счастливый момент времени, и поэтому никогда не поздно встать на правильный путь, а не гнаться за мимолётным удовольствием.

Последняя трагедия из цикла А.С. Пушкина, пожалуй, нельзя отнести к конкретной эпохе и периоду истории, потому что тема «Пира во время чумы» присутствовала и будет иметь место во все времена человечества. И в приведённой истории она более чем раскрыта через нравственные пороки человека, как то: слепая праздность, отчаяние, равнодушие.

Большинство героев трагедии, примечательно, не имеют имени. Так, Пушкин даёт персонажам собирательные образы людей, называя их «Молодой человек», «Многие», «Священник». Лишь несколько героев имеют имя: Мери, которая поёт о трагичных последствиях Чумы, Луиза – не способная не замечать ужасы Чумы, Вальсингам– недавно похоронивший члена семьи. Однако девушек убеждают веселиться и праздновать, позволив смерти разъезжать на чёрной телеге:

«Ну, Луиза,

Развеселись — хоть улица вся наша

Безмолвное убежище от смерти,

Приют пиров, ничем невозмутимых,

Но знаешь, эта черная телега

Имеет право всюду разъезжать.

Мы пропускать ее должны!»

Пир приобретает по-настоящему ужасающий оттенок. Когда Председатель начинает петь гимн в честь Чумы, восхваляет их жестокий пир и многие присутствующие поддерживают его, не рассуждая о порочности таких действий.

«Как от проказницы Зимы,

Запремся также от Чумы!

Зажжем огни, нальем бокалы,

Утопим весело умы

И, заварив пиры да балы,

Восславим царствие Чумы»

Веселье прерывает священник, пришедший с молитв. Он замечает, что Председатель, который похоронил три недели назад родную мать, сейчас как раз-таки воспевал причину своих мучений. Священник ужасается открывшейся картине:

«Ты ль это, Вальсингам? ты ль самый тот,

Кто три тому недели, на коленях,

Труп матери, рыдая, обнимал

И с воплем бился над ее могилой?»

Однако Председатель признаётся, что празднует этот пир и воспевает по причине собственного одиночества, чтобы заполнить мёртвую пустоту в душе. Он осознает беззаконность своих действий, но пока ядовитые чаши заполняют пропасть его души, ему не суждено встретиться лицом к лицу со смертью, как священнику, лишь бы снова не вспоминать то отчаяние:

«Зачем приходишь ты

Меня тревожить? Не могу, не должен

Я за тобой идти: я здесь удержан

Отчаяньем, воспоминаньем страшным,

Сознаньем беззаконья моего,

И ужасом той мёртвой пустоты,

Которую в моем дому встречаю —

И новостью сих бешеных веселий,

И благодатным ядом этой чаши,

И ласками (прости меня, господь)»

Священник уходит, услышав речь Вальсингама, пытается увести грешника из пира, направить в другое место. Но Председатель остаётся среди таких же праздных, наверняка, отчаянных людей, не готовых столкнуться с причиной, по которой они все здесь собрались. Герой остаётся в задумчивости, пока другие продолжают праздновать.

Так А.С. Пушкин заканчивает трагедию, затрагивая проблемы как физической, так и нравственной смерти человека. Автор оставляет главного героя, как и читателей, в раздумье о всех действиях, произошедших в ходе истории. И уже решение о продолжении пира человеку следует принимать самостоятельно, невзирая на мнение большинства: от этого зависит результат нравственного очищения и спокойствия души.

В заключение рассуждения цикла «Маленьких трагедий», следует определить общность поднимаемых тем, которое определяется одним словом – безнравственность. Александр Сергеевич Пушкин, как известно, вёл разгульную молодость, а в Болдинской ссылке смог в полной мере осознать и переработать прошлое. И, задумываясь о проблемах России, её людей, примеряя собственные пороки на своё поколение, поэт пишет гениальный по стихотворной форме цикл трагедий, в которых злодеяния могущественных людей тем или иным образом заставляют страдать целые эпохи, а иногда и всё человечество. Безнравственный путь, выбранный для получения денег, славы, мимолётного удовольствия или умиротворения всегда несёт за собой смерть тела и души, и А.С. Пушкин, как никто другой, осознаёт важность морали и духовных ценностей человека, таких как: доброта, верность, осознанность, любовь к ближнему.

Таким образом, «Маленькие трагедии» следует прочитать каждому: во-первых, раскрыть гениальность русского автора с философской точки зрения, а во-вторых, чтобы вовремя осмыслить собственное нравственное состояние души, определить путь, благодаря которому можно будет добиться духовного порядка и человечности.

Стебунова Нина Павловна,

студентка 2 курса

ГАПОУ «Елабужский колледж культуры и искусств»

(гг. Елабуга, Набережные Челны, Республика Татарстан, Российская Федерация)