У каждого свой Пушкин. Для кого-то он - автор «Евгения Онегина», для кого-то - сказочник, для кого-то - историк. А для меня он прежде всего автор «Маленьких трагедий». Само название этого цикла вызывает недоумение: как это  трагедии маленькие? Трагедия- это Шекспир: короли, призраки, гибель целых династий. А у Пушкина - старик, изменивший своему рыцарскому духу;    музыкант, который не смог смириться с чужой гениальностью; пирующие люди, пытающиеся заглушить ужас смерти. В каждом маленьком шедевре – трагедия человека, а  разве человеческое горе может быть маленьким?

Но тут же понимаешь: «маленькие» они не по значимости, а по размеру. Всего несколько страниц. Форма сжата до предела. И именно в этом сжатии заключается главный парадокс: чем меньше форма, тем бездоннее содержание.

Докажем это на примере «Скупого рыцаря». Главный герой - Барон. Внешне это жалкий старикашка, дрожащий над своим золотом. Но прочитаем его монолог в подвале, где «золото лежит в сундуках». Барон восклицает: «Я твёрд, как смерть… и волен, как птица!» В этих словах - страшное открытие: рабство, доведённое до предела, ощущается героем как свобода. Но самое страшное - не в золоте, а в том, как Барон относится к собственному сыну.  Его сын Альбер, потомственный рыцарь,  не может купить себе даже доспехи. Он смел, ловок, но его трагедия в том, что он даже за герцогским столом не может снять латы:

Все рыцари сидели тут в атласе
Да бархате; я в латах был один
За герцогским столом. Отговорился
Я тем, что на турнир попал случайно.
А нынче что скажу? О бедность, бедность!
Как унижает сердце нам она!

Для Альбера проблема нищеты, зависимости от воли отца далеко не маленькая, а для Барона? Чувствует ли он страдания сына? Ослеплённый своим «величием», он считает беды самого родного человека мелкими и ничтожными. И тот, кто мнит себя всемогущим великаном перед сундуками, совершает самый низкий поступок - вызывает на поединок собственного сына. Скупость, возведённая в культ, оказывается страшнее любого королевского убийства. Так «маленькая» трагедия скупости вырастает в трагедию человеческого падения.

А теперь откроем трагедию «Моцарт и Сальери». Здесь всего две основные фигуры, несколько сцен, и всё же перед нами  огромная трагедия гибели гения. А что тому виной? Низкая, мелкая зависть! В первом монологе Сальери, который открывает трагедию,  – 23 раза повторяется слово «я». Чувствуете, как герой превозносит себя? Поэтому трагедия , на мой взгляд, не только в зависти, но и трагедия тщеславия,  в преувеличении ценности своего труда и умалении заслуг Моцарта, который между тем  не спит ночью в предвкушении нового замысла:

Намедни ночью

Бессонница моя меня томила

И в голову пришли мне две, три мысли.

Моцарт не умаляет заслуг других людей, будь то Сальери, уличный музыкант или те, кто заботится о «нуждах низкой жизни», а вот к своему гению относится легкомысленно и иронично: «Но божество мое проголодалось». Творения Моцарта гениальны не столько от подарка небес, сколько от любви к искусству и к жизни во всех ее проявлениях. Этого -т о и не может принять Сальери, которому кажется дар Моцарта насмешкой небес над ним, Сальери:  почему небо одарило беспечного гуляку, а не его, труженика?  От этого  страдания  героя представляются мелкими и эгоистичными. Они, скорее,  «маленькие» в смысле их низости, приземленности. Моцарт - небо, Сальери – земля. Моцарта нельзя приземлить в его музыкальном парении, а сам Сальери не может подняться к окрыленности  Моцарта. Как самооправдание придумывает Сальери для себя ханжескую  миссию Спасителя:

Нет! не могу противиться я доле

Судьбе моей: я избран, чтоб его

Остановить — не то мы все погибли…

Только Спаситель принимает смерть ради любви к людям, а Сальери несет смерть из любви к себе. Несколько страниц, а перед нами вся бездна человеческой зависти, гордыни и одиночества.

Маленькая форма -  бездонное содержание. В этом и парадокс «Маленьких трагедий».  Пушкин не уменьшает трагедию -  он концентрирует её. Несколько страниц вмещают то, на что другим писателям нужны тома. И именно поэтому Маленькие трагедии - это Пушкин, увиденный с новой, неожиданной стороны. Мой Пушкин  живой и загадочный. И «Маленькие трагедии» -  лучшее тому доказательство.

Сизова София Романовна,

ученица 9 класса МБОУ «Лицей № 8»

(п. Сосновый Бор, Российская Федерация)