Почему надо прочитать «Маленькие трагедии» А. С. Пушкина?
И кто придумал это сочиненье!
Д. Самойлов, «Болдинская осень»
Ковид-2020
2020 год заставил человека по-новому взглянуть на многое – в частности на то, как можно жить в условиях смерти. Новостные ленты пестрили сообщениями о количестве заразившихся и сражённых смертельным недугом – ковидом. Цифры увеличивались, градус паники среди населения нарастал. Локдаун, дистант и удалёнка лишь придавали мрачности происходящему. Казалось, мир был поставлен на паузу, и человек лишь молился, чтоб не на вечную… Осознание хрупкости жизни пришло молниеносно – и внутри что-то надломилось. Жить дальше было тяжело, но однозначно – нужно.
Я боялась за бабушку, маму, мужа, сына – за всю семью. Плакала, молилась и пыталась быть сильной, пока воочию не увидела местное кладбище, где «поминутно места надо»[1], где
… могилы меж собой,
Как испуганное стадо,
Жмутся тесной чередой![2]
Эти строки всплыли в моём сознании сами собой – и я ужаснулась. Сначала тому, как точно это было описано великим классиком, а потом тому, что я наконец-то поняла, что чувствовал поэт тогда, почти 200 лет назад, когда его планы на жизнь были совсем другими…
Холера-1830
… А. С. Пушкин приехал в Болдино 3 сентября 1830 г. на несколько дней, чтоб уладить имущественные вопросы перед свадьбой с первой светской красавицей – Натальей Николаевной Гончаровой, – а остался до конца ноября из-за эпидемии холеры, которую тогда называли чумой.
Как отмечают источники, «первое официальное извещение о холере было напечатано в газете «Московские ведомости» 6 сентября 1830 г.».[3] К этому времени болезнь уже свирепствовала в России около двух месяцев и поразила 31 губернию, унеся жизни более чем половины из 68 тысяч заболевших. Москва была охвачена страхом – горожане спешили покинуть город, на границах губернии появились карантинные заставы. Именно они отрезали А. С. Пушкина от Москвы, когда он приехал в Болдино: все попытки прорваться оказались тщетны. Тревожась за невесту и близких, поэт был вынужден задержаться в имении – и в этом напряжённом сплетении тревоги и вынужденного уединения и родилась знаменитая Болдинская осень – период в творчестве поэта, когда его гений воспарил на космические высоты.
Тревога… Тревога за жизнь близких, любимых, родных, состояние беспомощности – ровно то же, что испытывал каждый в страшном 1830-м, 2020-м, что испытывает каждый, которому надо жить вопреки смерти, которая ходит под окнами и ждёт свою добычу.
Чума-1665
Решение было принято незамедлительно. Я вспомнила, что где-то на верхней полке был томик «Маленьких трагедий». Листаю. «Пир во время чумы». Да, именно здесь должен быть ответ на вопрос, как жить тогда, когда сил больше нет.
В разгар лондонской чумы 1665 г., ставшей предметом описания А. С. Пушкина, Вальсингам, один из главных героев, поёт «гимн в честь чумы»[4], который он сочинил «впервые в жизни»[5]:
Итак, – хвала тебе, Чума,
Нам не страшна могилы тьма,
Нас не смутит твое призванье!
Бокалы пеним дружно мы
И девы-розы пьём дыханье, –
Быть может... полное Чумы![6]
Вальсингам и все пирующие за столом, пребывающие в состоянии оцепенения, наблюдающие за повозкой, которая поминутно возит трупы, смотрят прямо в глаза смерти. Очевидно, что сила человеческого духа стремится побороть страх перед чумой – грядущей гибелью.
Старый священник – герой, появляющийся в финале трагедии, – призывает остальных персонажей одуматься, называя их «безбожными безумцами»[7], поющими на «пиру чудовищном»[8] «песни разврата» «средь ужаса плачевных похорон»[9]. У священника эти «восторги» вызывают ненависть, потому что они
Смущают тишину гробов — и землю
Над мёртвыми телами потрясают![10]
О мёртвых Вальсингам знает не понаслышке: чума отобрала у него мать и жену, о чём священник ему напоминает в надежде, что он образумится. Слова священника, можно сказать, попали в цель: Вальсингам, прогоняя его, признаётся, что его «падший дух не досягнет уже»[11] райской обители. «Погружённый в глубокую задумчивость»[12], Вальсингам остаётся за столом, но гимн чуме уже не поёт.
Образ Вальсингама воплощает идею бунта против смерти, священника – идею смирения перед ней же.
Дочитав до последней строчки, я сказала будущему мужу (мы подали заявление до ковида, и свадьба была назначена на 17 июля, но родственники нас отговорили от проведения торжества, назвав его «пиром во время чумы»):
– Свадьбе быть в этом году.
Хорошо это или плохо – я не берусь судить. Это было 6 лет назад. Мы не пели гимна ковиду. Мы понимали степень опасности. Но сестра прилетела из Волгограда в Иркутск через всю Россию ко мне на свадьбу, чтоб быть вместе. После свадьбы все переболели ковидом. Но все живы.
Наверное, ради этого и стоило прочитать одну из «Маленьких трагедий» А. С. Пушкина – «Пир во время чумы». К вечеру я прочитала их все – и прочувствовала всю силу Болдинской осени великого поэта.
Горбунова Ирина Евгеньевна,
учитель русского языка и литературы МАОУ г. Иркутска СОШ №69
(г. Иркутск, Российская Федерация)
[1] Пушкин А. С. Пир во время чумы // Маленькие трагедии. – 1830 [Электронный ресурс]. – URL: https://ilibrary.ru/text/469/p.1/c.4253/index.html (Дата обращения: 15.10.2026 г.).
[2] Там же.
[3] Михайлова Н. Болдинская осень. – «Наше наследие». – 2019. – №129-130 [Электронный ресурс]. – URL: https://www.nn.media/magazine/129-130/544/?ysclid=mvtlgus125761630979 (Дата обращения: 15.10.2026 г.).
[4] Пушкин А. С. Пир во время чумы // Маленькие трагедии. – 1830 [Электронный ресурс]. – URL: https://ilibrary.ru/text/469/p.1/c.4253/index.html (Дата обращения: 15.10.2026 г.).
[5] Там же.
[6] Там же.
[7] Там же.
[8] Там же.
[9] Там же.
[10] Там же.
[11] Там же.
[12] Там же.