Почему надо прочитать «Маленькие трагедии А.С.Пушкина?

«...Пушкин всегда таков, каким он нужен новому

поколению читателей, но не исчерпывается этим,

остается чем-то большим, имеющим свои тайны,

 чем-то загадочным и зовущим».

 Ю.М. Лотман

Есть книги, к которым обращаются не ради сюжета, а ради внутреннего опыта - трудного, тревожного, но очищающего. «Маленькие трагедии» Пушкина принадлежат именно к таким произведениям. Они были созданы осенью 1830 года, в знаменитую Болдинскую осень, в период холерного карантина, когда Пушкин находился в изоляции и проявил невероятную творческую свободу. Историческая ситуация того времени была драматична: Россия жила в атмосфере общественной нестабильности, тревоги, ожидания перемен; сама эпоха словно испытывала человека на духовную стойкость. Именно в такой момент рождается цикл, в который входят четыре пьесы: «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость» и «Пир во время чумы». И здесь особенно точно звучит мысль: маленькие по объему трагедии оказываются гигантскими по своему философскому и моральному содержанию - это микроисследования человеческой души. Каждая из пьес строится вокруг одной всепоглощающей страсти, которая сначала кажется движущей силой личности, а затем обнаруживает свою разрушительную сущность.

В «Скупом рыцаре» перед нами конфликт отца и сына, но за семейной коллизией стоит нечто большее: золото становится для Барона не средством, а кумиром, подменяющим жизнь. Его монолог у сундуков - вершина психологизма: «Я царствую!». В этих словах слышится не победа, а духовное падение. Пушкин показывает, как жажда обладания убивает в человеке отцовство, любовь, живую душу. Символ золота в пьесе многозначен: это и власть, и иллюзия бессмертия, и тьма, в которую добровольно уходит герой. Финал трагедии закономерен: Барон погибает, так и не выйдя из плена собственной страсти. Это трагедия, потому что человек гибнет не от внешнего рока, а от внутреннего саморазрушения.

В «Моцарте и Сальери» предметом исследования становится зависть - одна из самых страшных и скрытых человеческих страстей. Сюжет внешне прост: Сальери отравляет Моцарта, не в силах примириться с его гениальностью. Но философская глубина пьесы заключается в вопросе о природе таланта, справедливости и моральном праве судить другого. Знаменитые слова Моцарта «гений и злодейство - две вещи несовместные» звучат как нравственный приговор не только Сальери, но и любому сознанию, оправдывающему преступление высокой целью. Пушкин строит пьесу на антитезе: легкость, свет, музыкальная свобода Моцарта противопоставлены тяжеловесной рассудочности Сальери. Здесь особенно важен прием скрытого драматизма: внешне почти ничего не происходит, но внутреннее действие достигает предельного напряжения. Финал открыт и страшен именно своей тишиной: преступление совершено, но вопрос о том, убил ли Сальери только Моцарта или прежде всего самого себя, остается с читателем.

«Каменный гость» переносит нас в пространство иной страсти - любви, соединенной с дерзостью, своеволием и вызовом судьбе. Дон Гуан у Пушкина не просто соблазнитель: он человек, живущий так, словно не существует ни памяти, ни вины, ни предела. Однако встреча с Доной Анной открывает в нем нечто почти подлинное, и именно в этот момент над ним нависает рок. Образ статуи Командора -  центральный символ пьесы: это окаменевшая совесть, возмездие, неотвратимая память о нарушенном  внутреннем законе. Мотив приглашения мертвеца на ужин делает трагедию почти мистической, но смысл ее глубоко человеческий: человек может бросить вызов миру, но не может безнаказанно перейти границу добра и зла. Финал здесь поражает внезапностью: оживший камень протягивает руку, и игра с судьбой заканчивается гибелью. Так Пушкин показывает, что трагедия рождается там, где свобода утрачивает внутреннюю меру.

В «Пире во время чумы» звучит мотив «гибельного пира» -  пожалуй, самый обобщенный и символический во всем цикле. Люди пируют посреди смерти, пытаясь песней, вином и вызовом заглушить ужас бытия. В центре пьесы -  Вальсингам, чья песня чуме одновременно страшна и величественна. Здесь Пушкин исследует не только бунт против страха, но и соблазн эстетизировать гибель. Священник напоминает о памяти, долге, сострадании, а пирующие выбирают мгновенное торжество над ужасом. Финал не содержит развязки в привычном смысле: Вальсингам остается в раздумье, между дерзостью и раскаянием. Эта недосказанность особенно значима: трагедия не завершается событием, она продолжается в душе героя.

 Все четыре пьесы связаны между собой настолько тесно, что воспринимаются как единое целое. Их единство - композиционное, жанровое и идейно-философское. Композиционно каждая трагедия предельно сжата, построена вокруг кульминационного драматического  столкновения. Жанрово все они - трагедии, потому что в их основе лежит не просто несчастье, а роковое искажение человеческой природы под властью одной страсти: скупости, зависти, сладострастной дерзости, упоения гибелью. Идейно же цикл объединен исследованием пределов свободы и цены, которую человек платит за нарушение внутреннего нравственного закона. Особенность пушкинских финалов в том, что они не столько завершают действие, сколько распахивают бездну смысла. Смерть Барона, отравление Моцарта, рукопожатие Командора, молчаливое оцепенение Вальсингама - это не только развязки, но и моменты высшей нравственной ясности. Пушкин нигде не морализирует прямо, он доверяет читателю самому увидеть катастрофу души.

Особого внимания заслуживает и стих Пушкина. Он удивительно точен, экономен, насыщен мыслью. В этих пьесах нет ничего лишнего: каждая реплика подобна удару, каждый образ работает на внутреннее действие. Язык каждой трагедии у Пушкина подчинен ее главному конфликту: в «Скупом рыцаре» он приобретает мрачную торжественность, в «Моцарте и Сальери» строится на тонком контрасте вдохновенной легкости и напряженной рассудочности, в «Каменном госте» наполняется чувственной и драматической напряженностью, а в «Пире во время чумы» звучит почти как философский хор, где у каждого голоса своя правда перед лицом небытия. Эта сжатость делает слово особенно весомым. Именно поэтому «Маленькие трагедии» - про личное: читатель невольно соотносит страсти героев со своими собственными слабостями, страхами, искушениями.

Духовный облик Пушкина в этом цикле раскрывается с подлинной глубиной. Перед нами художник, который понимает человека без упрощения, видит в нем и высоту, и бездну,  поэтому не судит поспешно. Мир «Маленьких трагедий» - это мир предельных состояний, где страсть испытывает душу, а   выбор между добром и злом становится последней мерой личности. Почему «Маленькие трагедии» нужны современному читателю и почему их стоит прочитать? Потому что Пушкин всегда нов, даже сегодня, и для каждого поколения он важен, так как эти трагедии учат рефлексии: они показывают, к какому финалу приводит человека выход за моральные рамки из-за одной всепоглощающей страсти, они являются зеркальным отражением наших душ. Пушкин не читает скучных нотаций, а ставит читателя перед сложным этическим выбором, заставляя заглянуть в собственные бездны. Именно поэтому читать этот цикл нужно не только как классику, но и как откровенный разговор о нас самих.

Зимина Наталья Александровна,

библиотекарь МБОУ«СОШ №91» (Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение «Средняя общеобразовательная школа № 91»)

(г. Кемерово, Российская Федерация)