40 лет прошло с того апрельского дня, когда на Чернобыльской АЭС произошла самая страшная за всю историю человечества технологическая катастрофа, от которой в мире пострадало более 9 миллионов человек.

О «ликвидаторах» умалчивали из политических соображений. И даже когда из мобилизованных на ЧС стали умирать от лучевой болезни, сообщения о них оставались крайне скупыми. Что на самом деле происходило в те страшные дни, теперь можно узнать лишь из мозаики воспоминаний самих ликвидаторов. В ликвидации её последствий принимало участие около трёх тысяч белгородцев.

Виктор Амосов – белгородец, ликвидатор, для которого Чернобыль стал трагедией всей жизни. Во время работы в зоне отчуждения он вел дневник, затем, выпустил несколько сборников стихотворений, в том числе посвященных катастрофе. Он не хочет, чтобы об этом забыли, боится, что подобное может повториться, поэтому никогда не перестанет помнить Чернобыль и говорить о нем. Я нашла его воспоминания.

"Трагедия застала меня в городе Обнинске, где я служил в инженерных войсках. На тот момент мне было уже 35 лет. Наша часть обслуживала Обнинскую атомную электростанцию, и я знал, как и зачем все это работает. Я понимал масштаб катастрофы, но многие – нет.

Отчаянные ребята там работали, не щадя своего здоровья, без оглядки, с полной отдачей. История была, Леонид Петрович Телятников, начальник пожарной части, приехал на станцию сразу после взрыва. Командовал, управлял работой, ходил без головного убора, без особой защиты. Он получил огромную дозу облучения! Но в этот момент разве думал человек о себе? И не смотря на то, что большинство умирало от такого количества полученных рентген, он ушел из жизни в 2004 году. Сильный человек. Таких в Чернобыле много было".

Сержант Геннадий Авилов находился в чернобыльской зоне с 25 июня по 8 октября 1986 года. Он служил в отдельном батальоне спецмашин. Счищал заражённый грунт между машинным залом четвёртого блока АЭС и водохранилищем, откуда брали воду для охлаждения реактора. Именно в эту сторону и шёл выброс. Авилов работал по два–четыре часа в день. В итоге он получил дозу радиации в 25 рентген.

Майора МВД Александра Капустина командировали в зону спустя сутки после взрыва. Он эвакуировал людей из Припяти. Эвакуация началась спустя несколько дней после аварии и продолжалась круглосуточно. За короткое время Александр и его товарищи эвакуировали 45 тысяч человек из города.

— Надо было обойти все дома, квартиры, — рассказывал Александр Капустин. — Людям разрешали брать только самые ценные вещи и важные документы. Чаще всего отказывались от эвакуации старики. Мы просили, чтобы они написали официальный отказ, и оставляли их в покое. Но потом, рассказывают, людей из 30-километровой зоны вывозили уже и силой. Никаких особых средств защиты у нас тогда не было. Выдали комплект ОЗК, но по городу мы ходили в обычной милицейской форме. Единственное — запрещали питаться в самой зоне, а по выходу из неё нужно было пройти дезактивацию. Но в первые дни после аварии эта была лишь формальная процедура, которой многие пренебрегали. Помню, нам местные жители яйца предлагали, воду. Ничего этого не брали, понимали, что они от чистого сердца, помочь хотят, но все эти продукты могли быть со смертельной дозой радиации.

Александр Капустин вспоминает, что часть его сокурсников загружала в вертолёты специальную смесь, которую затем распыляли над городом. Эти люди получили большие дозы облучения.

Сергея Красильника, которому на момент аварии исполнилось 24 года. Узнав о трагедии, он сам пришёл в военкомат и потребовал отправить его в Чернобыль.

Сергею досталась одна из самых тяжёлых работ — он расчищал крышу третьего энергоблока, на которой находились радиоактивные обломки реактора, мусор, пыль. Их необходимо было убрать, чтобы снизить радиационный фон. Сначала крыши чистили роботы с бульдозерными отвалами. Ими управляли дистанционно. Но уровень радиации был настолько сильным, что техника ломалась за 2–3 дня.

— Иностранцы называли нас биороботами. Перед нами стояла задача по обеззараживанию всей кровли — снималось всё до песка. К энергоблоку подгоняли вагоны, куда мы с крыши должны были сбрасывать мусор. Но радиация была такой, что находиться на крыше можно было минуту максимум. Кинул 1– 2 лопаты — и больше нельзя. В энергоблоке было восемь этажей. По ступенькам этого здания стояли солдаты и ждали своей очереди, поднимаясь всё выше и выше по лестнице до выхода на саму кровлю. Кто отбрасывал мусор, снимали с себя свинцовую одежду, после чего её надевали следующие «биороботы» без всякого обеззараживания, — вспоминал Сергей Красильник.

Валуйчанин Виктор Бутов так рассказал о первых днях ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС.

«Место дислокации участников ликвидации последствий аварии определили в лесу, неподалёку от села Оранное. Жили в палатках, пересаживаясь с одной машины на другую, добирались до АЭС. Всего у него было 19 выездов, доза полученного облучения составила 23,2 рентген. Вернувшись через месяц домой, Бутов первым делом завершил строительство дома, начатое ещё до Чернобыля, где поселился с женой и сыном. Года через два заметил ухудшение здоровья – время, проведённое на АЭС, дало о себе знать, в 1998 году получил инвалидность. Виктор Бутов, председатель общественной организации инвалидов «Союз-Чернобыль» имеет нагрудный знак «Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС», орден Мужества, знак «Ветерану Чернобыльского движения II степени», медаль МЧС России «За отличие в ликвидации последствий чрезвычайной ситуации».

В 2016 году в посёлке Волоконовка Белгородской области заложили камень в основание первого храма в России в честь ликвидаторов последствий аварии в Чернобыле. Инициатива построить храм принадлежала Валерию Сорокину, который в 1986 году одним из первых белгородцев отправился в Чернобыль вместе со своей женой Ириной. Освящение храма состоялось в мае 2017 года.

Подвиг ликвидаторов невозможно переоценить. Мы, ныне живущие на этой Земле, отчётливо понимаем, как хрупок мир на планете.

Кубахова Ольга Васильевна,

библиотекарь МБУК «Валуйская ЦБС» (Белгородская область, Россия)