Почему надо прочитать «Маленькие трагедии» А. С. Пушкина? (Эссе-размышление поэта и сказителя)

Для меня, жителя Рязани, литература никогда не была набором сухих параграфов. Это живое дыхание Мещеры, застывшее в преданиях и голосах предков. Я веду сообщество «Сказки Рязанского края», где собираю крупицы фольклора, и сам пишу стихи, пытаясь осмыслить связь времен. Путь через «океан веков» неизбежно приводит к Александру Сергеевичу Пушкину. В одном из моих стихотворений есть строки, отражающие суть этой встречи:

По коляжке лесной, где ложился туман,

Я иду, разрывая веков океан.

Там, где в тёмной яруге таилась беда,

Лишь копыта вбивают года в берега.

Пушкин для меня — тот самый мудрец, чьё слово способно уберечь душу от обеднения. Его цикл «Маленькие трагедии» — это настоящий клад, в котором мерцают звёзды вечных истин. В век быстрого прогресса и «Голливуда» мы часто задаемся вопросом: зачем нам сегодня размышлять над чтением? Ответ прост: классика, как и родная сказка, дана нам «на подмогу», чтобы направить нашу мысль.

Подробнее...

«Маленькие трагедии» А.С. Пушкина и почему их стоит прочитать

Маленькие трагедии Александра Сергеевича Пушкина, написанные в 1830 году, в Болдино, во время ссылки с сентября по ноябрь, в полной мере раскрывают художественную способность поэта пробовать различные жанры и стили. При этом, следует отметить, что автор не забывает задавать актуальные и сложные философские вопросы, выбрав для этого разные периоды истории человечества: Средневековье, Возрождение и Просвещение. Однако могут ли произведения «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», и «Пир во время чумы» иметь одну общую тему при использовании столь далёких друг от друга эпох? И, пожалуй, наиболее интересно было бы порассуждать о важности прочтения приведённого цикла.

Для начала следует определить темы и проблему каждой трагедии из цикла. Тема – это предмет изображения идеи, фундамент для формирования возникшей мысли, а проблема – это сложный ключевой вопрос, поднимаемый в произведении.

Подробнее...

ПОЧЕМУ НУЖНО ЧИТАТЬ «МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ» ПУШКИНА. Эссе

Отвечу сразу, не ходя вокруг да около. Потому что Пушкин — гений. А гений видит, чувствует и выражает то, что способен увидеть только он. Что же там такого в этих «Маленьких трагедиях»? Написал их Пушкин в Болдино. Знаменитая Болдинская осень, которая стала вершиной его творчества. Выехать он не мог, потому что свирепствовала чума и был установлен строгий карантин. Болдинской осени мы обязаны лучшими произведениями Пушкина. И «Маленькие трагедии» самый прекрасный бриллиант среди них. Это цикл из четырёх коротких пьес, предназначенных для чтения. Пушкин не предполагал их для постановки на театральной сцене. Не предназначенные для сцены, они всё-таки будут поставлены и экранизированы, и не раз.

Все четыре пьесы составляют единое целое. Цементирующим началом является главная идея, которая проходит через эти миниатюры. Эта идея — страсть. Да, страсть, которая овладевает человеком полностью, руководит им, выжигает все остальные чувства. Это вызов миропорядку, устоям. Это такое состояние души, когда человек возомнил, что он может стать выше всех небесных сил, управлять своей судьбой.

Подробнее...

Почему я, биолог, советую прочитать «Маленькие трагедии» (да, серьёзно)

В нашей гимназии, когда заходит речь о Пушкине, обычно все вздыхают: «Опять «Евгений Онегин», опять учить». А мне недавно попалась тоненькая книжечка — «Маленькие трагедии». Я её открыл, честно, без энтузиазма. Думал: ну, четыре пьесы, четыре морали, закрою и пойду пробирки мыть после лабораторной.

Не вышло.

Зацепила одна сцена. «Моцарт и Сальери». Моцарт — смеётся. Не над кем-то, а над ситуацией: «Ах, правда ли, Сальери, что Бомарше кого-то отравил?» — спрашивает он, почти шутя. А Сальери в это время уже подсыпает яд в бокал. Не в порыве безумия. Не под давлением. Просто — решил.

И я подумал: это же как в микробиологии. Есть среда. Есть бактерия. И есть тот момент, когда она выбирает: начать вырабатывать токсин или нет. Не потому что «так надо». А потому что внутри что-то щёлкнуло. Пушкин, оказывается, про то же самое. Только про людей.

Я не литературовед. Я больше по бактериям, по экспериментам, по тому, как данные складываются в картину. Но даже мне видно: Пушкин не рисует чёрно-белых героев. Сальери — не монстр. Он — умный, трудолюбивый, одинокий. И от этого одиночества — один шаг до того, чтобы нажать «не ту кнопку». Как в стартапе: можно честно развиваться, а можно срезать угол — и вроде выиграл, но внутри уже пусто.

Подробнее...

Вероятно, трагедия моя не будет иметь никакого успеха. Журналы на меня озлоблены. Для публики я уже не имею главной привлекательности: молодости и новизны литературного имени. А. С. Пушкин

                                              Вероятно, трагедия моя не будет иметь никакого успеха.

                                            Журналы на меня озлоблены.

Для публики я уже не имею главной привлекательности:

молодости и новизны литературного имени.

                                                                                                      А. С. Пушкин

Когда автору этого текста было совсем мало лет (чуть более трёх), и он едва научился читать, водя пальцем по строкам, которые знал наизусть, семья переехала в соседнее село. К маме – учителю литературы – в гости пришла знакомиться коллега, в процессе общения экзальтированно причитавшая: «Я люблю Лермонтова. Ах, как я люблю Лермонтова!» на что ваш покорный слуга выскочил на середину комнаты и, подбоченившись, выдал едва не криком:

– А я люблю… дедушку Пушкина!!!

Естественно, с таким стартом читательской биографии я просто не мог пройти мимо возможности порассуждать о «Маленьких трагедиях». Пресловутый импринтинг – впечатление, определяющее едва ли не всю жизнь. Надеюсь, «это всё не напрасно было!»

Собственно, время серьёзного чтения пришло не сразу; сперва сказки, отрывки в известном многим «том самом» зелёном пушкинском сборнике шестьдесят девятого года… Однако точно помню, когда впервые увидел иллюстрации именно к трагедиям. Было лет десять, когда кто-то из приятелей-старшеклассников дал посмотреть книгу в суперобложке. Кажется, он готовил монолог для вечера в честь поэта. Работы Фаворского впечатлили – как раз тогда я увлекался рисованием – и напомнили: дома же есть его «Рассказы художника-гравёра»! Заключительная глава называлась «Как я оформлял «Маленькие трагедии» Пушкина». Так и случилось, что знакомство с содержанием драматических произведений Александра Сергеевича для меня началось с интересного разбора характеров, своеобразного критического разбора текста от выдающегося художника-иллюстратора.

Подробнее...